ASTERION

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ASTERION » эпизоды в будущем и прошлом » а я тут плюшками балуюсь!


а я тут плюшками балуюсь!

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://savepic.ru/10915829.gif http://savepic.ru/10908663.gif

Время и место:
спустя два дня после приземления группы «гамма» на Астерион; болотистые земли.

Участники:
Пряник и Николь.

Николь, только-только приземлившаяся на Астерион в числе собак группы «гамма», при исследовании болотистых земель натыкается на весьма смешную картину в виде большого пса, застрявшего всем телом в длинных мшистых лианах.

0

2

Сорок восемь часов.
Так много времени. Времени для великих открытий – и для бесполезного прожигания собственной жизни. Для создания семьи и полной потери рассудка. Для развязывания войны и ее окончания. Для возведения множества стен и скорейшего уничтожения целой цивилизации. За сорок восемь часов можно трижды сменить направление собственной жизни. И дважды в ней разочароваться.
За какие-то сорок восемь часов.
Как оказалось, два дня – бесконечно малый промежуток жизни. Во всяком случае, его определенно недостаточно, чтобы привыкнуть к рухнувшим вокруг тебя стенам, открывающим перед тобой всю безграничность мира… Закрывая ночью глаза, ты с отчаяньем думаешь о том, что завтра эта картина сотрется, как сдутая с полки пыль, а по пробуждению снова видишь яркие краски и, черт подери, небо! Настоящее небо со всеми этими облаками, с ветром и звездами на пурпурном разливе!
Что ж, пускай это был не первый и даже не второй отряд, ступивший на неизведанную планету, чувство важности момента все равно не покидало псов на протяжении всех первых дней их пребывания на месте.
Одну собаку, во всяком случае, оно не покидало точно.
- Ты только представь себе... Ни одной стены. Ни одного иллюминатора…
Воздух – вроде самый обычный и в тот же момент какой-то совсем непривычно приятный – до отказа наполнил легкие, и Ники, с нескрываемым наслаждением прикрыв глаза, медленно выпустила его обратно. Пейзажи, развернувшиеся перед ней, настолько глубоко запали в ее семиструнную душу, что взбудоражили каждый нерв от кончика хвоста до подушечек передних лап. Взор ее ненасытно скакал от одного угла к другому, и ни одна деталь не могла ускользнуть от цепкого женского взгляда.
- Гончие псы, да это же потрясающе!
Хмыкнув от переполнившего чувства восторга, Николь нетерпеливо переступила с лапы на лапу и, мгновенно распушившись, обернулась к собственным коллегам. Третий день на Астерионе, как и первые два, вряд ли предвещал масштабные передвижения – четвероногие космонавты еще не успели обустроиться даже на занятом ими клочке земли. Стоило ли говорить о походах вглубь (если таковая вообще существует на планетах) столь живописного ландшафта?
Легкой рысцой описав круг около условного лагеря «Гаммы», псица вычерчивает для себя в толпе образ главнокомандующего и плавно подтягивается к нему. Смахнув с морды искры безграничного счастья и попутно запечатав на ней привычную рабочую строгость, хаски мохнатой собачьей струночкой образуется перед старшим по званию и кратко информирует – идет осмотреться. Получает наказ соблюдать осторожность и с первым ветром сдувается к югу от места приземления.

Горизонт беспощадно заглатывает оставшиеся вдали живые тела. А его, в свою очередь, жадно опутывают дикие заросли, разросшиеся во все возможные стороны – вверх, вниз, влево и вправо. Они скрывали существенную часть дневного света и, переплетаясь, превращались в своеобразный зеленый вакуум. Такие когда-то с игривым блеском в глазах показывали друг другу мальчишки, заглядывая в старые-старые бутылки с зеленой жижей внутри. Теперь, кажется, это хаски оказалась внутри этой самой бутылки с зеленой жижей.
Белесые лапы неловко хлюпали по сырой землей, а где-то и вовсе проваливались куда-то в мутную глубину, окрашиваясь в неприятный грязно-мшистый цвет. Николь больше не смотрела по сторонам. Аккуратно нащупывая впереди себя твердую землю, она медленно, чуть пригнув к земле голову, продвигалась вперед, иногда почти не дыша, но внимательно вслушиваясь в окружение. Азартные искорки больше не бегали в карих глазах, да и сама Ники вовсе не выглядела восторженной. Черт его знает – что же таится в самом сердце непроходимых болот?

+1

3

Чуть слабо улыбаешься, когда ветер ласково проводит своими невидимыми пальцами по вздыбившейся на холке шерсти, и облизываешь губы от нетерпения — такие эмоции являются редкостью для твоего меланхолично-задумчивого характера. Но сегодня был особенный день: ты смог вырваться из постоянных исследований в компании других собак группы и побродить по Астериону один, разглядывая все, что хочется, обнюхивая все, что видится. И никто не торопит, ускакав от тебя вперед на два десятка метров. Они не понимают всей прелести неспешной прогулки, предпочитая нестись вперед сломя голову, лишь бы найти что-то стоящее в этом круговороте новых мест.
Астерион дружелюбен, несмотря на свою космическую отчужденность, и встречает любого, ступившего лапами на землю, радушно открыв свои огромные руки для объятий, словно видит своего старого знакомого. И одаривает всем: ярким солнечным светом, теплым воздухом и приятной травой под лапами, не забыв угостить яркими цветами по сторонам. А что же Земля? Ты слышал о Земле лишь от более старых собак на станции, и те рассказывали свои истории слишком мутно — ведь прошла уже сотня лет спустя опустошения этой голубой планеты, и сохранить правдивость и целостность легенды было невероятно трудно. Но почти все они были о том, как прекрасно на ней было, какая разная там была погода и сколько различных животных ходило по ее поверхности.

И это занимает твои мысли и сейчас. Невольно сравниваешь старое и новое, хотя толком не знаешь о них ничего. Стоит ли вообще верить байкам старших псов? Не исключено, что они давно потеряли свой рассудок, прожив в небольших вольерах всю свою долгую жизнь. Сколько поколений уже прошло со времен Первых псов — земных собак? Тебе не верится, что можно пронести сквозь такое время старые легенды о Земле, не утеряв истинную их сущность. Тебе вообще тяжело представить масштабы планет: родившись в закрытом пространстве, которое постоянно неспешно движется вперед сквозь черное полотно космоса, ты толком и не знал, что такое может быть. Однако, может.
Невольно смотришь вверх, туда, где вершины огромных зеленых деревьев еле-еле соприкасаются своими ветками, и тяжело вздыхаешь. Сложно чувствовать себя маленьким, когда ты больше доброй половины знакомых собак, а Астерион со своими крупными растениями заставлял ощущать себя, если не мопсом, то спаниелем точно.
— Чем же ты удивишь меня сегодня? — еле слышно выдыхаешь слова, наблюдая, как перепрыгивает небольшая птица с ветки на ветку.
День сегодня стоит хороший, и, кажется, обойдется без дождя. Он был редкостью на Астерионе, скорее чем-то необходимым, чтобы вся зелень вокруг не засохла от теплого воздуха, и шел на чаще, чем раз в две недели. Сославшись на хорошую погоду, решаешь все же сходить в запрещенные земли — лидер строго настрого запретил даже приближаться к болотам, чтобы не рисковать и так немногочисленным составом альф. Но сегодня ты думаешь иначе, а потому незамедлительно сворачиваешь в сторону виднеющихся вдали темных деревьев.
Болотистые земли встречают тебя полумраком, образующимся из-за слишком плотно прижатых друг к другу крон толстых деревьев. Их корни торчат из-под земли в некоторых местах, прячась под мутную воду, словно змеи. Чуть потянув носом воздух, с недовольством отмечаешь, что смрад здесь стоит отменный — наверняка в этой зеленой жиже погибло немало животных, и кто знает, может как раз сейчас ты стоишь возле медленно тонущего оленя.
Не решившись идти далеко, ходишь вокруг крайних деревьев, обнюхивая различные растения и грибы в надежде отыскать что-нибудь полезное. Остальные собаки не раз находили и какие-то металлические ключи, и небольшие сумки, в которых было много универсального, а потому и ты не хочешь отставать от них в этом деле. В конце концов, потом ведь можно обменять одно на другое, более интересное для тебя.
За думами о полезных предметах, совсем не замечаешь, как хитро заплетается между задних лап длинная мшистая лиана, и лишь когда она, сильно натянувшись, поднимает тебя от земли, начинаешь оглядываться вокруг в поисках спасения. И хотя разум громко вопит о том, что никто сюда не заглянет после строгого приказа лидера, надежда еще живет, не забывая меж этим постукивать невидимой палкой по макушке, мол, думай, балбес, как выбираться отсюда!
Спасение приходит неожиданно и поначалу даже пугает — незнакомая тебе собака проходит вдалеке, внимательно всматриваясь под лапы, чтобы не угодить в вязкую воду. Пару раз качнувшись в последних попытках выбраться самостоятельно, громко кричишь хаски и виляешь хвостом, чтобы та не подумала о плохих намерениях:
— Мадам, помогите бедному путнику! Вы посмотрите — совсем сдурел и решил, что он обезьянка!
А на лице в это время появляется добродушная, перевернутая, как и ты сам, улыбка.

+1

4

Один вдох раскладывает воздух на тысячи ароматов. Однако тот, что сильнее всех выбивался из общего клубка, совершенно не радовал столь чистоплотную леди. Это был запах застоявшейся воды, перегнивающей в ней травы и просто повышенной влажности, какую, наверное, на станции встретишь редко – а, может, и не встретишь вовсе. Сие мощное амбре с отъявленной беспощадностью забивалось в ноздри, вынуждая одинокую космонавтку с легкой нотой брезгливости морщить собственный белесый нос.
«Неужели во всей этой грязи может водиться что-нибудь сносное?..»
Найдя под лапами относительно твердую землю, хаски прерывает свой недолгий марш-бросок и несколькими решительными движениями лап избавляется от налипших комков сырой почвы.
- Чудно…
С уст срывается  удручающий вздох. Николь строго осматривает внезапно почерневшие носочки лап и уже даже готова была отчитать сама себя за неудачно выбранную дорогу, только голос, внезапно окликнувший ее в этом, казалось бы, абсолютно одичалом месте, преуспел на долю секунды раньше.
- Мадам, помогите бедному путнику!
Эти эхом разлившиеся по хлипкой земле слова заставили собаку ощутимо содрогнуться и вдвое уменьшиться в росте. Николь моментально оттопырила лапы и секундным движением встала в «боевую» стойку, еще даже толком не определив, на кого она, собственно, решила нападать и зачем. Ошеломленное «Кто это?!», привычно возникавшее в каких-нибудь пресловутых ужастиках, так и норовило вырваться из груди, но в конечном итоге все же осталось там, где и зародилось. Ники, впившись орлиным взором в первый попавшийся куст, наскоро определила, что голос шел не оттуда, и так же спешно оглядела еще несколько ближайших зарослей, пока, в конце концов, карие очи не взмыли чуть вверх, выхватив в дальней зелени рыжеющее пятно.
«Это еще что за кадр?» - заостренные уши, доселе плотно прижатые к затылку, плавно поднимаются вверх, и вместо предостерегающего оскала на морде вырисовывается искреннее недоумение. Боевая стойка тает так же быстро, как и появилась; Николь, позабыв уже и о грязи, и об отвратном аромате, выдвинулась вперед, дабы поближе взглянуть на столь занимательную картину.
Безмолвие, в котором псица еще секунд пять разглядывала сенбернара, породило в мутной душеньке целую кипу эмоций – от банально насмешливых до строго рабочих, в которых то и дело возникала почти знакомая многим дилемма. Распутать или не распутать?..
- Это ж как тебя угораздило? – на кареглазой мордашке наметились черты улыбки. Хаски еще некоторое время медлит, не решается делать столь поспешных решений, но выходов, судя по всему, немного – и верные клыки все же впиваются в тесные путы. Несколько тяжких усилий – лиана поддается и в конце концов с глухим треском рвется, швыряя в грязь огромную лохматую тушу. Николь к тому времени успевает отступить назад, почти прижимаясь мордой к земле, защищая самое главное – собственное горло.
Но любопытство все-таки берет верх.
- И откуда же ты здесь взялся, мохнатый? – в этот раз вовсе без боязни панибратства решила осведомиться леди, чуть склоняя набок косматую голову.

+1

5

Голова начинает медленно тяжелеть от наливающейся в нее крови, и самочувствие потихоньку ухудшается. Перетянутая лианой лапа немеет, вызывая лишь тупую продолжительную боль, от которой все больше и больше хочется выть. Хаски тянет время, то ли наслаждаясь картиной, то ли просто не решаясь помочь незнакомому псу. Она не из альф - их ты знаешь наизусть. Тогда кто? Неужели люди отправили на Астерион третью группу собак?
С бетами вы встретились пару неделю назад, наткнулись на них около побережья, и это вызвало множество вопросов, на которые нельзя было просто ответить. Вторая группа взахлеб кричала о том, что все альфы предали целое человечество и позорят звание собаки, ведь собаки - друзья человека, а друзья верны в любой ситуации.

Принюхиваешься, пытаясь уловить от хаски хоть какой-нибудь знакомый запах, хотя бы тех, с кем уже встречались. Но кроме смывающегося запаха станции и людей больше ничего не слышишь, а потому делаешь вывод, что группа "гамма", наконец, приземлилась на Астерион.
— Я у мамы умный мальчик, — усмехаешься, наблюдая, как собака в нерешительности подходит к лиане, но тут же  выкатываешь глаза от удивления - что она делает?
Видя, как зубы хаски медленно подползают к длинной зеленой нити, что держит тебя навесу, начинаешь паниковать и брыкаться.
— Что... Что вы дела... — не успеваешь договорить и с громким звуком падаешь на землю.
Чуть взвыв от боли в боку, служившему тебе как подушка для приземления, смотришь на незнакомку, чуть сдвинув брови в негодовании.
— А если бы я себе что-нибудь сломал, а? — хоть и понимаешь, что это бесполезная трата времени на объяснения, все же сквозь зубы говоришь хаски, а затем добавляешь, закатив глаза: — Женщины!
Поднимаешься с болотистой земли, удрученно поглядывая на свой грязный правый бок - шерсть пропиталась вязкой зеленой жижей и теперь слиплась в несколько длинных и толстых сосулек. Эх, опять лезть в воду придется.
— Тут скорее я должен задавать такой вопрос. Откуда вы взялись? — серьезно смотришь на собаку, усаживая свой мохнатый зад на землю - учитывая свой внешний вид, можно было и дальше продолжать пачкаться - хуже не станет. — Вы же из группы "гамма", верно? Наши старые-добрые операторы на станции. Как там, в космосе?
В голове роилась куча вопросов, которые то и дело норовили выскочить из твоих уст. Тебе было интересно многое: живы ли еще люди? Много ли собак осталось на станции? Что собираются делать люди? И хотя предателем ты себя не чувствуешь, но задавать вопросы о благополучии всех на космическом корабле было довольно-таки странно, учитывая, как зверски вы разбили ошейники всей группой. И хотя сделано это было во благо человечества, кроме альф этого никто не понимает.

+1

6

Упрек, возникший со стороны подвесного сенбернара, почти незаметно омрачает кареглазую морду. Однако вместо желаемого чувства вины на ней совершенно неожиданно рисуется колкая улыбка, а с уст небрежно слетает легкий смешок.
- Так и знала, что нужно было оставить все, как есть, - нараспев тянет Николь, чуть прищурив один глаз, и на переносице образовалась характерная складка, уносящая ее владелицу куда-то в пространство иронии и сарказма.
«Мужчины!»
- Впрочем…
Показательно вздохнув, Ники задирает голову кверху. Половинки лиан, подобно паутине опутывавшие ближайшее дерево, равномерно покачивались над собачьими головами. Одни почти незримо для четвероногих сливались на недосягаемо большой высоте, другие же чуть ли не упирались в густую жижицу в безнадежном рвении к Матушке-земле. Хаски оценивающим взглядом оглядела сию забавную конструкцию и, не опуская носа, скосила невинные глазки к нерадивому болотному первопроходцу.
- …если тебе так принципиально, мы можем попробовать еще раз.
Губы тянутся в игривой улыбке. Псица, казалось, совсем потеряла нить происходящего, совершенно не осознавая, что прямо сейчас она находилась там, где не была никогда, и говорила с тем, кого здесь быть не должно было. Но любая даже справедливая на первый взгляд претензия в ее сторону не могла иметь места. Не сегодня и не сейчас. Ибо стоило теплой «дружеской» беседе коснуться столь важной хотя бы для нее самой темы, как собака мгновенно переменилась, и от игривых, чуть желчных упреков не осталось ни следа.
Николь выпрямляется и, так и не последовав примеру кобеля, продолжает твердо стоять на всех четырех лапах. Напряжение проскальзывает в ее мимике, губы поджимаются, а сама она целиком и полностью обращается во внимание, позволив сенбернару самому ответить на собственные вопросы и попутно задать новые.
- Очевидно, далеко от идеального, если мы понадобились здесь.
Это был совсем другой голос. Сдержанный, сухой и тихий, но с проскальзывающей горечью, слишком прочно и глубоко засевшей в хрупкой женской натуре, чтобы уметь ее сдерживать. Хаски, сощурив глаза, тянется куда-то в сторону, осторожно описывая полукруг в метрах от кобеля.
- Кто-то должен дам им надежду на спасение. Раз уж, - взор украдкой скользит по шее пса, свободной от ошейника-передатчика, - «альфы» не справились.
Внутренности внезапно стиснуло волной возмущения. Но и в этот раз возможных и, вероятно, даже уже ожидаемых обвинений со стороны космонавтки не последовало. Только долгая пауза, в течение которой в карей глубине собачьих глаз отпечаталось искреннее непонимание.
- Значит, «беты» не лгут. Вы и вправду отреклись от человечества.

+1

7

Не сложно было догадаться, что она не оставит без внимания твой вопрос. Он был провокационным, несмотря на истинно-добрые побуждения лишь узнать, как обстоят дела там, наверху. Но хаски зацепилась за него, вызвав у тебя лишь терпкий привкус горечи во рту и душе.

И она оказывается права во всем: в крайней необходимости гамм на Астерионе, в помощи бетам и, черт побери, даже в том, что альфы не справились! Но собака не знает главного: настоящей причины такого с виду эгоистичного поступка с передатчиками. Ты задумчиво сводишь брови, искоса поглядывая на незнакомку, попрощавшись с последними каплями веселого настроения — кто бы мог подумать?
— Вы не знаете всего, дорогая моя, — слегка трясешь своей крупной головой, и несколько невесть откуда взявшихся капель падают на влажную землю.
Тебя гложет вина с самого начала твоего путешествия. Даже несмотря на огромную опасность для всего человечества, нужно было придумать другой способ сообщить о ней людям, а не зверски уничтожать ошейники всем альфам. Ты искренне надеялся тогда, что капитан станции смирится с потерей всей группы и отправится искать пригодную для жизни планету дальше, но вместо этого на Астерионе теперь оказалось еще больше твоих собратьев — и теперь именно они находятся в опасности.
— Беты не лгут, но они и не правы. Слишком много кошмаров творится здесь, чтобы делать такие поспешные выводы, — ты устало вздыхаешь и делаешь пару шагов навстречу собаке, чуть опустив голову в знак подчинения.
Ты не боец и никогда им не был. Не в твоих интересах переводить простой разговор в клыкастую битву — слова могут гораздо больше, чем сила. А потому нужно объяснить этой гамме, что же происходит на планете, и убедить ее в правдивости ваших намерений.
Но как это сделать, если она уже успела услышать достаточно от второй группы? К сожалению, альфы потеряли связь с гаммами, когда сняли ошейники. И, наверняка, вместе с этим утратили все доверие — а восстанавливать его намного сложнее, чем строить с нуля.
— Думаю, если Вы поверите мне, я смогу Вас убедить в обратном, — тихо произносишь, подмигнув собаке. — И прошу меня простить за такой невежливый вопрос и за испорченное настроение. Я не хотел, правда.
Ты знаешь, что это будет трудно попытаться переубедить хаску, но все же решаешь рискнуть: в конце концов, ненавидеть альф больше, чем вас ненавидят сейчас, уже практически невозможно.

+1

8

Там, на холодных умирающих кусках металла, откуда она была родом, их учили бдительности и недоверию. Никто ведь не знал, с чем придется столкнуться космическим псам на просторах неизвестной планеты. И никто не мог предположить, что однажды придется сомневаться в искренности собственных коллег, что этот треклятый мир сможет разделить некогда единое собачье братство на два противоположных враждующих фронта.
И к какому же теперь фронту обратиться ей, этой глупой несносной хаски?..
Молчание. Она старательно слушает голос собственного разума, заглушая трепещущее сердце, что протестующее требует права решающего вердикта. Тягостное противоречие, засевшее внутри, едва ли предательски не обнаруживает неуверенность серебристой леди – но она слишком профессиональна, чтобы сдать собственные позиции. Во, всяком случае, так стремительно.
Кобель делает плавные шаги вперед, и, несмотря на сильное желание вернуть то прежнее расстояние между ними, Николь остается на месте, пристально, даже слишком пристально всматриваясь в мимику сенбернара, на которого еще недавно смотрела с усмешкой и дружеской теплотой.
«Ну же, Ники, каждый должен иметь право голоса».
О, сколько эмоций мелькнуло в ней в тот момент! Это была паника от внезапно развернувшегося перед ней перепутья и по-детски наивная надежда, что в этой истории виноватых нет и не будет. Это – профессиональная осторожность и женская, почти материнская чуткость. Это, в конце концов, неутихающее любопытство и… скромно ликующая радость при мысли, что он, героический отряд «Альфа», все-таки жив.
«Я ведь думала, что вас больше нет…»
Последние ноты напускной строгости сползают с собачьей мордашки. Вздыхая неуверенно и робко, Николь медленно выпрямляется, проклиная себя за слабохарактерность, и после тянувшегося, казалось, целую вечность молчания оживает в негромких фразах.
- Убедить в чем? В неправоте «Бет»? В правильности ваших действий? Да вы хоть сами понимаете, что…
Осеклась.
Ну конечно они и без нее понимают.
Возбужденно оттолкнувшись от земли, псица нетерпеливо топчется на месте, с звучным чавканьем под лапами описывая около себя окружность, и снова впивается в своего болотного собеседника пытливым взглядом.
- Ну?
Ох, сколько всего было в этом «ну»… Теперь она, кажется, знала, что должна была сделать. Ей необходимо было разобраться – во всем, что происходило и что еще произойдет. Трудно пока понять, зачем ей это так нужно – но, быть может, однажды эта информация спасет кому-нибудь жизнь.
Как там говорится?
Кто владеет информацией – владеет целым миром.

+1

9

http://funkyimg.com/i/2h62Y.jpg
Старый филин, проведя своей лапой по облезлому клюву, неуклюже спустился с дерева, размахивая потрепанными временем крыльями. Приземлившись возле двух собак, он внимательно осмотрел собравшихся четвероногих и задумчиво наклонил голову вбок.
- Ишь вы, собрались. Чего спать мешаете, а? - ухнул филин, недовольно отряхиваясь от остатков сна.
Громкие голоса собак были невыносимы, и привыкшему бодрствовать лишь по ночам существу слушать их беседы было ни к чему. Потому, поразмыслив немного, пернатый решил проучить парочку хвостатых, а заодно и увести их куда подальше.
- За мной, молодежь. У меня есть для вас кое-что интересное.
И сразу после этих слов филин взмахнул тяжелыми крыльями и скрылся в зарослях болота.

0

10

Она дает возможность договорить, хоть и нервно описывает вокруг себя окружность, утопая белыми лапами в грязной воде подступающего со всех сторон болота. Дает право высказаться, право оправдать столь ужасный поступок, и ты моментально открываешь пасть, чтобы рассказать все-все, что знаешь и что видел. Описать этих тварей, что кружат в округе со зловещими глазами и постоянным желанием разорвать любое живое существо; поделиться секретом лаборатории - конечно, не забыв упомянуть о живущей здесь стае волков. Но потом осекаешься и глупо смотришь себе под лапы, как провинившийся щенок: ты не лидер группы и даже не его правая лапа. Какое право ты имеешь говорить без разрешения? Вдруг, у вашего лидера есть какой-то план? Вдруг он сказал уже Кастиэлю все необходимое, что следовало бы знать остальным? А сейчас, рассказав все до последней капли первой встречной собаке, просто-напросто испортишь его план.
- Я бы хотел рассказать, - делаешь томный вздох, - но я не могу.
Тебе стыдно. Очень стыдно. И в глубине души ты боишься, что эта молодая собака, которая пересилила свою злобу и неприязнь к альфам, сейчас настолько разочаруется, что убежит. И будет всем рассказывать о том, что первая группа выдумывает какие-то небылицы.
Закатываешь глаза и молишься небесам, чтобы этого не случилось. Бетам нужно время, а альфам... альфам нужно терпение. Когда-нибудь группы придут к соглашению, но не из-за тебя. Ты доверяешь своему лидеру - не зря же его избрали на этот важный пост? - а потому оставляешь решение это глобальной проблемы на его плечах. Осталось только придумать, как сгладить так резко возникшую неловкость в беседе. И помогает тебе, как ни странно, откуда-то взявшийся грозный филин. Недовольный, он спускается с дерева и грузно приземляется в нескольких метрах, отряхиваясь от осевшей на его перьях влаги. Кажется, ваши разговоры разбудили его. Однако когда филин открывает клюв и начинает говорить, ты невольно разеваешь пасть в немом удивлении - с каких пор ты понимаешь птиц?
Птица зовет вас с собой, обещая привести к чему-то интересному, но ты лишь хмуришь брови и обращаешься к хаски:
- Думаешь, стоит пойти за ним?
Провожая взглядом улетающего в глубь болота филина, ожидаешь ответа молодой собаки, не в состоянии сам принять решение. Пожалуй, ты всегда был из тех, кто предпочитает остаться в безопасности, а не отправиться сломя голову на поиски приключений. Но разве можно показаться таким серьезным и скучным в глазах прекрасной дамы?

+1

11

Она ждала. Ждала хоть чего-то, что могло развеять туман гнездящихся в ней сомнений и развеять прах рухнувшей когда-то надежды. Дрожа кончиками заостренных ушей, хаска плотно сжимала губы и стискивала зубы от нетерпения, стремительно овладевавшего ею, вдавливала подушечки пальцев в глинистую болотную жижицу. Кажется, псица больше не беспокоилась об испорченном внешнем виде.
Только морда ее дернулась в каком-то напряжении, и в глазах блеснуло детское ожидание чуда…
«Ну же, скажи мне, что это было всего лишь недоразумение…»
Но та белоснежная иллюзия невиновности (или частичной невиновности), которую так старательно выделывал перед ней сенбернар, спустя мгновение рассыпалась пылью по хлипким и мокрым болотам.
Он просто не ответил. Пресек всякую попытку наладить необходимый тон разговора, чем вызвал в сердце Николь небывалую вспышку негодования. И оно, это негодование, сиюминутно отразилось в темно-карей глубине ее взгляда, оттянув выразительные бровки куда-то вниз, к самой переносице. Все пропало – и былая открытость, и сопереживание, и, самое главное, намечавшиеся наброски доверия.
- Ясно.
Из груди вырвался тяжелый вздох. Это обида толкалась и пихалась в груди, как бешеная канарейка, выбивая воздух из утомленной эмоциями женской души. Теперь герой болотистых земель был осматриваем взглядом уже суровым, строгим, по-рабочему деловым, будто, разочаровавшись в какой-то внутренней части собеседника, Ники решила перейти на внешнюю.
Она собиралась уже уходить, когда, качнув головой в укоряющем жесте, подхватила в воздухе гулкий шорох бьющих о воздух крыльев. Тут же Николь навострила уши, чуть отдалилась от места приземления птицы – из соображений какой-нибудь безопасности – и удивленно взглянула на филина, который, к тому же, заговорил на совершенно понятном для собаки языке, что стало для инопланетянки необъяснимым шоком. Мало того, что само существование птиц было для космонавтки в новинку, так тут еще и такой ученый контингент попался…
Ошарашено приоткрыв рот, леди чуть вжала голову в плечи, и тихо внимала словам местного пернатого. Бурча что-то под клюв, он наконец обратился непосредственно с предложением, которое вогнало псицу в еще больший ступор. Идти туда? В вязкую глубь болот? А что, если там ее ждут проблемы?
«Нельзя уходить так далеко. Мне велели… Я ведь не могу ослушаться», - мелькает в светлой серебристой головке, но мысль эту почти мгновенно перебивает другая, такая важная и заманчивая.
«Но я должна знать. Это ведь важно. Я ведь могу что-то изменить».
До чуткого уха долетают слова недавнего собеседника, отрывая даму от лихорадочных раздумий. Не то чтобы Ники забыла о нем – она помнила, однако будто нарочно делала вид, что больше не наблюдала смысла строить их дальнейший разговор, осевший так нелепо и даже обидно.
Впрочем, полузадумчивого охладевшего взора кобель все-таки удостоился. Это были полминуты ее отчаянных колебаний, но ответ считывался с белоснежного лица сам собой.
«Делай, как знаешь».
Прикрыв глаза, Ники тихо выдохнула и нырнула в склизкую глубь темных болот. Увязая лапами в хлипкой земле, леди нещадно губила когда-то вычищенную до блеска серо-белую шерсть. Хаски спешила за птицей, слепо поверив собственному чувству. А оно тем самым вело ее к неопознанному. К приключениям. К бедам.
К судьбе.

+1


Вы здесь » ASTERION » эпизоды в будущем и прошлом » а я тут плюшками балуюсь!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC