ASTERION

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ASTERION » эпизоды в будущем и прошлом » heavydirtysoul


heavydirtysoul

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://67.media.tumblr.com/c637e60172141829532d2edf5f30ceaf/tumblr_mgtxnybfv71s390qao1_500.gif

Время и место:
день высадки гаммы; пляж

Участники:
Николь, Герда

Старые знакомые не всегда узнают друг друга при встрече, а если и узнают, то очень удивляются изменениям друг в друге.

0

2

Простор. Шум прибоя. Сырой, чуть солоноватый воздух. Вода – бескрайние просторы сплошной воды! – шипит, пенится и то ли игриво, то ли злобно плюется в берег массивными водяными глыбами. Она точит камни. Веками перемалывает их в песок. И все это казалось чем-то потусторонним, несуществующим и просто как-то очень красиво слепленным, точно так же, как лепили фермерские отсеки на станции, только больше, обширней… Может быть, это и не планета вовсе? Может быть, это ее отключили от реального мира? Может быть, сейчас наступит темнота, глаза разомкнутся и окажется, что это всего лишь очередная тренировка, проверка, анализ на психические отклонения? Не-ет, она все помнит. Помнит, как невесть сколько испытывали их терпение и как она, затаив дыхание, ступала внутрь капсулы с грубо напечатанной на ней надписью «Гамма». Как был дан старт. Как  тяжело дался вход в атмосферу. И теперь она здесь – как и грезила на протяжении стольких месяцев.

Где-то чуть позади обосновались «Гаммовцы». Кто-то медленно подтягивался к основному составу после выполненного осмотра ближайших территорий, кто-то проделывал последние работы по налаживанию контактов с основной группой «Бета», третьи же – просто сотрясали воздух в пустой болтовне друг с другом или же, отыскав уютное местечко близ корабля, изнуренно проваливались в легкую дрему.
Николь же, сдав последнее, что могло от нее зависеть, получила наказ не отдаляться от лагеря на слишком значительное расстояние, а после – отхватила вечернюю «увольнительную» до востребования и покинула область массового галдежа, выкроив для себя минуту уединения.
Впрочем, не нужно далеко  заходить космической собаке, чтобы затаить в душе вопль восхищения. Когда тесные комнаты рушатся, и их заменяет безграничная свобода, в душе невольно все переворачивается, плющится и связывается в тугой узелок. Наверное, с непривычки.
Последние полчаса Ники сидела абсолютно неподвижно. Прикрыв карие глаза, она внимательно вслушивалась в шорох воды, скребущей о пески и скалистые валуны. Вострые белые уши напряженно подрагивали, изредка меняли свое направление и поворачивались обратно. По распушенному меху пробирался морской бриз и легкими касаниями заставлял собачью морду чуть морщиться, оживать и застывать вновь. Так хаски ловила осознание всего того, что произошло с ней в последние часы.
С первой сильной волной приходит и более резкий порыв ветра, в мгновение ока выводящий псицу из глубокого транса. Николь содрогается, раскрывает глаза и, встряхнув белесой мордашкой, отрывает круп от земли, медленно подтянувшись к самой кромке воды. Оттуда на нее взирает собака – точная копия самой Николь.
«Неужели она, Земля, выглядела так?»
Слишком стандартная мысль. Ею наверняка задавался едва ли не каждый, кто оказался здесь, вне зависимости от того, к какой группе он принадлежал. Многим из новоиспеченных пришельцев хотелось бы знать, в каком облачении был когда-то их настоящий дом.
Ники слегка склоняет набок голову, глядя сначала на себя – а затем сквозь собственные очертания, в кристально прозрачную глубину, под которой, зарывшись в пески и морской щебень, прятались гладкие камни.
- Наша планета тоже...
Кареглазая физиономия заметно хмурится.
- …Была бы такой? Если бы только не…
Черная линия губ плотно сжимается. Ники приглаживает к затылку уши, тихо фыркая и выпрямляясь. На долю секунды в ней зарождается немая тоска. Тоска по тому, чего в ее жизни никогда не было. По местам, которых она не увидела. И звукам, счет которым неведом.
Как же это, однако, странно...
Одно мгновение - и нечто выветривает все посторонние мысли. Хаски отрывает взор от воды и резким движением оборачивается. Ищет глазами позади себя где-то там, далеко. И видит. Ее.
Свою прежнюю радость. Свое новое разочарование.

+1

3

С каждым днём, проведённым на Астерионе, каждой пережитой ночью псы «беты» обретали смирение. Они не сразу пришли к пониманию планеты, по крайней мере, не все: кто-то до сих пор скучал по таким родным отсекам станции, в которых провёл всю свою жизнь, кто-то просто был склонен к борьбе, даже если это борьба с самой природой. Не все, ступившие на планету, выжили, ну а что тут поделать? Жизнь никогда не была лёгкой штукой, особенно когда ты чужой в чьём-то мире.

Герда знает, что Паранойя всегда жила здесь. Просыпалась с закатами, засыпала с первыми лучами солнца. Бежала по чащам незримой тенью, которую ничто не отбрасывает, тенью, которую бросил хозяин. Она всегда была самым коренным жителем этих мест, и никто, пожалуй, не может её в этом победить. Она даже дышит в такт шелеста листвы, шума прибоя и дуновений ветра разом. От этого знания факт их слияния становится таким странным, что в него даже не верится.

Паранойя чует, что Герда боится Астериона. Его дикости, своеволия и жестокости. Того, каким чужим он оказался для детей станции. Того, насколько первобытны здешние порядки. Того жестокого безразличия, с которым «беты» встретились, когда вышли наружу. Она трясётся со страху днём и ночью, и это так сложно унять, что самым удобным вариантом становится подавление. Герду легко подавить, Паранойе легко подавлять. От этого факт их слияния становится таким естественным, что в него охотно верится.

http://savepic.ru/11263389.gif

gangsters don't cry,
therefore, therefore i'm,
mr. misty-eyed, therefore i'm

http://savepic.ru/11253149.gif

Многие из здешних птиц издают щёлканье или шипение, или нечленораздельные звуки, или сдавленные крики, и лишь некоторые — поют. Их трели раздаются эхом в лесах и рощах, вписываясь в хаотичную симфонию дня, звучащую от рассвета и до заката. Ночные певцы есть свои, но это уже не птицы, а лягушки и маленькие-маленькие ящерицы, которые, к слову, довольно приятны на вкус. И обе эти песни, дневная и ночная, нравятся Герде. Каждая из них по-своему прекрасна.

Она пробирается через кусты. Задевает лапой медленно ползущего по листу слизня, одёргивает её, смотрит на склизкое существо и надеется на то, что оно не было ядовитым. «Конечно же, оно было ядовитым, — думает. — Иначе и не могло быть. Чёрт. Нужно было быть осторожнее». Сейчас она на удивление благоразумна, по крайней мере, больше, чем обычно: всё-таки чрезмерная осторожность не так губительна, как постоянный чуть ли не принципиальный риск.

Сложно сказать, куда она идёт. По крайней мере, изначально она собиралась на пляж. Герде нравится пляж. Вода приятно омывает лапы, это расслабляет. Помогает на некоторое время забыть обо всех заботах. По крайней мере, пока кто-то не окликнет, или тень не подкрадётся из-за спины. Удивительно, что тени выживают на пляже, им же там негде прятаться.

В траве шуршат мелкие зверьки, разбегаясь в стороны. Каждый звук заставляет борзую ёжиться и озираться по сторонам. Астерион очень быстро объяснил ей, что всегда нужно быть начеку. Здешние хищники буквально бесшумны и очень быстры — глазом моргнуть не успеешь, когда тебе уже перекусят глотку. Когти больно впиваются в бока, и ивиссийка оглядывается.

Никого.

Она готова поклясться, что видит кровавые следы и царапины на шкуре, господи, они же там правда есть. К счастью, они неглубокие. Нужно будет попросить кого-нибудь очистить их. Ну, когда представится возможность. Или ограничиться промыванием в ближайшем ручейке или речушке, или озерце. Или море. Море — худший, но такой приятный вариант.

Герда уже рисует в голове картины того, как будет резвиться в солёной воде, как вдруг раздаётся шум прибоя. Это всё в её голове или взаправду? Порой мысли такие реалистичные, что трудно отличить их от действительности. Выглядывая из кустов гигантского папоротника, она понимает, что, всё-таки, взаправду.

Море красивое. Оно играет волнами в солнечных лучах и выглядит таким дружелюбным, таким манящим. Сука уверена, что даже в толще воды есть опасные хищники. Конечно же они там есть, а как иначе? Уже давно можно было удостовериться, что практически все существа имеют как минимум один набор зубов для того, чтобы дать чужакам отпор. Не так уж и приятно быть среди этих самых «чужаков».

К слову, о них. Что это за собака на берегу? Она, похоже, уставилась прямо на ивиссийку. «Чёрт, против солнца», — про себя выругивается, щурясь, и подходит ближе. Теперь уже можно разобрать знакомые черты. Но откуда?

Вспоминает всех «бет».

Вспоминает «альф».

Вспоминает тех, кто остался на корабле.

— Хе-хе, Николь, привет, — подскакивает и тут же принимает прежнее положение. Вспомнила.

Отредактировано герда (02-09-2016 21:50:35)

+1

4

Образ… Образ странный, отдающий какой-то тревогой, пахнувшей жженым металлом. Он рисуется поодаль, белый, испещренный крупными рыжими пятнами. Ники не могла не узнать его. Это была душа, чем-то схожая с самой Николь. Схожая настолько, что когда-то невольно очаровывала серебристую псину, вызывая в ней только самые трепетные чувства.
Понимание.
Чуткость.
Вера.

Герда.

На мгновение всякое напряжение покидает тело изящной хаски. Неиспорченная местным климатом, она блестела в лучах солнца и лучилась внутренним счастьем, питавшим ее лапы, карие очи и вздрагивающий временами хвост. Морда смягчается, приподнимаются уголки губ, и на белоснежной физиономии блеснула улыбка, мягкая и незатейливая. Гамма делает шаг навстречу ивиссийке, но остальное расстояние Герда преодолевает сама, причем задолго до того, как хаски решается сделать тот самый единственный шаг.
- Гер, - улыбка стала значительно шире. Серебряно-белесый хвост закачался в такт прибою, уши встали торчком, будто заранее вслушиваясь во все, что скажет бело-рыжая борзая.
- Сколько же времени прошло с вашей отправки…О-о, даже не верится, что настал и наш черед. Как обстановка?
Поймав себя на каком-то «неправильном», рабочем выражении, хаски тут же замолкла и погрузилась в неглубокие раздумья. Тихо хмыкнула, будто укоряя саму себя за излишний трудоголизм, и с усмешкой покачала головой, неловко осмотревшись по сторонам.
- Я хотела сказать… Как оно – здесь? Все это… пространство, моря, так много деревьев. Так непривычно.
Потупив взор в землю, хаска сдержала бурлившее внутри нее волнение и вновь скользнула глазами по Герде. Теперь она могла рассмотреть ее лучше. Внимательней. Могла подметить растрепанную короткую шкуру, чуть неухоженный вид и… алые следы крови на двуцветном теле собаки.
Тонкий изгиб бровей тут же взмыл вверх. Николь нахмурилась и приосанилась, задержавшись внимательным взором именно на медленно сворачивающихся каплях крови, не ужасаясь, но почему-то невольно дичась этого.
- Когда ты успела пораниться? Надо промыть. Здесь, увы, очень не хватает антисептиков.
Вздохнув, собака подняла глаза к ивиссийке. К ее глазам. Всматриваясь в них старательно и любопытно, Николь искала отражение прошлых дней. Нет, не Ее. О Ней она еще не знала ничего. Это были более миролюбивые мысли. Мысли, отпечатанные светлым грифом по светлой бумаге, да так, что цвета прекрасно сочетались друг с другом. Ей хотелось видеть восторг. Такой же восторг, какой гремел внутри самой Ники, с фанфарами и светом софитов. И псица, казалось, даже  почти разглядела это, как вдруг ей почудилось, будто вместо обещанной нежной сказки блеснуло что-то другое, томное и мутное, как болотный омут. И это «что-то» заставило собаку передернуться, отвести взор и непонимающе похлопать глазами. Ей показалось. Это, вероятно, усталость. Утомление…
Да, ей давно уже следовало отдохнуть.

0


Вы здесь » ASTERION » эпизоды в будущем и прошлом » heavydirtysoul


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC